Чиновник весь вечер любовался красивейшим откатом.
Про евреев и других
Максим Стишов
Этих глупых фейсбуков и прочих одноклассников у Карася (55) принципиально не было. Зато у него была красивая Оля (34) с полным набором соцсетей, где нет-нет, да прокалывалась. То нос Карася влезет в кадр, то рука с "ролексом". А то и вовсе джипяра его, да ещё с номером. Карась дежурно возмущался, но бояться ему было нечего: сонная жена выпуска шестидесятых прошлого века предпочитала компьютеру телик, а сын вполне современной модели был не по годам мудр.
Читать дальше
Теория и практика
Последняя любовь Оля (32) ненавидит Рахиль (74), французскую герл-френдшу своего отца Яши (59). – Да эта карга ему в матери годится! – плачется она лучшей подруге. – А главное, я никогда не видела его таким счастливым, и это почему-то меня дико выбешивает! Вот, кольцо мне подарила... С бриллиантом, типа... Я сука, да? Парижские дети Рахили уже получили свою часть наследства и относятся к этому роману снисходительно. Хотя, конечно, не в восторге ни от яшиного происхождения, ни от его социально статуса – он трудится охранником и уборщиком в ульпане, где и познакомился с Рахилью. Рахиль долго не подпускала Яшу к себе. – Что за глупости, – говорила она, – я пережила трёх мужей, у меня двое детей, четверо внуков и остеопороз. Но Яша все-таки добился своего. Читать дальше
Теологический спор в доме престарелых
Верность Ройз (54) ворвался посреди ночи и, буквально прожигая Додина (56) бешеным блеском в глазах, прокричал, что уходит от Лины и женится на Соне! Додин попытался было друга урезонить, но, получив резкий отпор, безропотно дал Ройзу исчезнуть в весенней ночи. После чего схватил телефон и начал дозваниваться Соне. Соня (29) так и не ответила. Читать дальше
Киллер
Инженер Сева любил людей и жизнь, а книгочейка Аня была принцессой. Несмотря на все севины старания, он редко удостаивался аниного одобрения, а дочь-отличница и вовсе не помнила, чтобы мама когда-нибудь ее хвалила. Аня работала музыкальным критиком и в профессиональных кругах проходила под кличкой "Киллер". Когда она умерла, Сева долго не мог выбрать гроб. Позвонил дочери в Новую Зеландию. – Не парься, – сказала дочь, – какой ни выберешь, маме он бы все равно не понравился. Но Сева все-таки взял подороже. На всякий случай.
Отцы и дети
– Все нормально? – спросил заботливый сын-программист (23) у отца-кинокритика (58). – Ты какой-то грустный последнее время? – Как бы тебе объяснить, сынок, – задумался отец. – Понимаешь, последнее время я все чаще чувствую себя двести восемьдесят шестым компьютером в мире айпедов. – А кем же тогда чувствую себя я?! – подала прокуренный голос мать-литературовед (58). – Пишущей машинкой? Читать дальше
Ясным днём Бывает так, что тебе 6 и играешь на подмосковной даче с рыжим соседским мальчишкой, и петухи заливаются, и песок в сандалях, а тихий летний подъезд приятно прохладен, бабушка слушает радио про израильскую военщину, под распахнутым в зелень окном вышибает искру точильщик, у везуки-Славика настоящий хоккейный шлем, и нянины булочки ещё тёплые, и лето будет ещё долго-долго... А потом тебе вдруг 55, ты торгуешь почему-то одеждой почему-то в Лос-Анджелесе, босс твой строгий кореец, дочь (34) изучает феминизм и исповедует чайлдфри, а ты летишь из Тель-Авива со свадьбы сына-стартапера (30) с каким-то филиппинцем и нет у тебя никакой надежды на продление твоего коэнского-комиссарского рода, хоть узлом завяжись. Читать дальше
Дымом единым