Деньги она, конечно же, вернет. Постепенно.
Додин, этот режиссер-постановщик, вдруг оказавшийся статистом в собственном спектакле, только развел руками – а что еще ему оставалось? С Ройзом они дружили с института, вместе выжили в 90-е и окрепли в 2000-е, теряли друзей и хоронили родителей, короче, все вместе, пока жизнелюбивый донжуанистый Ройз вдруг не объявил себя правоверным иудеем и не превратился в зануду и ханжу. Даже в Израиль перестал ездить, мотивируя тем, что еврейская разнузданность оскорбляет его нравственность значительно больше, чем гойская – с гоев и взятки гладки.
Ройз ходил в кипе, которую прятал под кепкой, изводил жену Лину (54) кашрутом и воплями о микве, но при этом боялся делать обрезание и рулил по субботам.
Додин долго крепился в надежде, что эта фанаберия пройдет так же, как проходили другие – Ройз как-то даже крестился в юности. Но, в конце концов, Додин не выдержал и нашел Соню.
Повелитель блондинок в прошлом, новоиспеченный иудей воспылал страстью к женщинам еврейского типа, о чем постоянно твердил Додину, подчеркивая, что лишь верность жене мешает материализовать эту страсть в полном объеме. В этом-то и состоял додинский план – в материализации страсти! Еврейская красавица Соня должна была соблазнить Ройза, вырвав его тем самым из лап синагогального ханжества. На этом ее миссия заканчивалась. Но Додин просчитался – пламенный Ройз влюбился по-настоящему, а бывшая стриптизерша с Алленби просто не могла упустить такой шанс.
Разделавшись круто с разводом, Ройз учинил в Иерусалиме свадьбу на триста ртов – модный раввин делал вид, что не замечает беременного живота невесты – и Додин окончательно проиграл друга иудаизму.
Однажды зимой Додин наткнулся на Лину (52), бывшую Ройза, и не сразу узнал: брошенка, которую Додин всегда числил по разряду милых замухрышек, просто сияла. Лина тоже не потерялась в этой жизни: ОН не только пластический хирург, но даже младше ее на четыре года! И все идет к свадьбе!
И лишь один коварный Додин продолжал холостяковать в огромной своей, пугающе ухоженной квартире – в компании древнего, полуживого пса по кличке Верный.
Что сказать Маргулису?
Весь полет Кролик (55) мучился над тем, что сказать Маргулису (59). Маргулис сидел в «бизнесе» и своими глазами видел, как Кролик вместе со всеми лохами почухал в «эконом». Вообще-то Кролик всегда летал «экономом», но ударять в грязь лицом перед Маргулисом ужасно не хотелось. Где-то над Новгородом Кролику пришла такая гениальная идея, что он с трудом дождался посадки. Маргулиса он догнал на паспортном контроле.
– А я вот всегда летаю «экономом», – выпалил запыхавшийся Кролик. – Потом смотрю, сколько стоил «бизнес», вычитаю из него стоимость «эконома», а оставшиеся деньги отдаю на благотворительность.
– Вау, – сказала спутница Маргулиса (27). – А кто это был ? – спросила она, когда они с Маргулисом уединились в машине.
– Понятия не имею, – пожал плечами Маргулис. – Но морда знакомая.
Гринч
Последним подарком, который Губер (46) получил от отца (87) был почему-то гринч.
Зелёный гринч, похититель рождества.
В ответ на пожатие шершавой лапы, игрушка начинала петь веселую рождественскую песенку, от которой у Губера перехватывало горло. Батарейка в недрах гринча потихоньку погибала, и в какой-то момент он был способен лишь на короткий хриплый стон.
Пока не замолчал навсегда.
