Слон в летнюю ночь

Игорь Поночевный

Проснулся утром Путин, глаза протирает, хочет посмотреть – сколько времени, а глаз-то нету. Вместо них – пуговицы. Что такое? Сунулся пальцем проверить – а и пальца нет. Вместо пальца теперь – останкинская сарделька. Скинул одеяло, тщится с кровати слезть, на ноги встать. А ноги-то тоже исчезли неведомым образом. На месте ног теперь у него паровозные колёсики. С одной стороны – три колёсика, а с другой – палочка, верёвочка, слон и рычажок. И всё это изолентой обмотано крест-накрест. Как стоять-то? Непонятно!

Покатился Путин кое-как к дверям. Хочет охрану позвать, выяснить, что это за безобразие, и кто ему части тела ночью подменил? Сунулся дверь рукой открывать – а руки-то тоже нет. Вместо руки теперь у него докторская колбаса. И такая вкусная, что не удержался он, и кусочек откусил. Да только непонятно, как и чем, потому что рта у него теперь тоже нет. А вместо рта у Путина теперь птичка соловей. Туда-сюда порхает, хочет из головы вылететь на волю. Черти-что!

Удивился Путин, как ему теперь президентом быть и что народу врать – безо рта? Думает – может это сон, и всё ему только причудилось? Затряс головой. А голова-то тоже пропала. На месте головы у Путина теперь ведро ржавое, а в ведре – гайки с болтами и ключ восемь на четырнадцать. И нельзя ею в разные стороны наклоняться – потому что содержимое вывалиться может.

Открыл он колбасой дверь, да как заорёт в коридор соловьём: «Помогите!», а вместо крика из него органная музыка Баха раздаётся. Хочет слово сказать – хорал льётся, а целое предложение – опера звучит. А когда молчит – балет, или ещё хуже – «Танец с саблями» Арама Хачатуряна.

Испугался Путин, думает – что же ему теперь делать? А мыслей никаких нет, вместо мыслей теперь у него сладкий молочный кисель. Такой вкусный, как бабушка в детстве в деревне делала. Течёт кисель из ведра в тело, по трубочке – когда крантик открыт. А когда закрыт – на пол вытекает.

Вздрогнул страшно Путин, и проснулся. Лежит в кровати и думает: «Вот же приснится такое!? Это ведь с ума сойти можно – от таких кошмаров!» Потянулся, наклонился с кровати тапочки достать. Тут ведро перевернулось – и все гайки с болтами на пол и посыпались. И ключ восемь на четырнадцать.

 Рис. Алеши Ступина