Сон в летнюю руку
Игорь Поночевный
– Сними штангу, Дима, – в который раз проговорил он, весь уже красный от натуги. Скинуть гриф с груди не было никакой возможности. Поднять широким хватом – тем более. Вес был такой, что раздавит, едва захоти он перевернуть эту конструкцию набок.
Дмитрий с какой-то печалью в глазах вновь молча покачал головой.
– Я прошу, я умоляю, – сипел распятый.
– А сколько раз просил я? Сколько раз молил не унижать меня, Володя? Не быть посмешищем твоих нукеров, которые обращались со мной хуже твоей собачки.
– Что ты? Мы все тебя любим.
– Димон. Айфончик. Вся эта нелепая комедия дель арте. Потешный президент. Симеон Бекбулатович в шутовском колпаке на троне – вот кто я был под ваш царский хохот. Довольно.
– Брось, Димочка. Забей. Сними штангу. Я задыхаюсь.
– Ненавистна эта роль. Вспомни, ведь ты мне даже мелочи не позволял. Едва избавился ты от своей старухи, как я умолял позволить и мне. Бежать от мымры, ведь она мне всю душу вынула. И мне ведь хотелось молодого гимнастского тела. «Нет», велел ты строгенько. Перетерпи, пересиль. Не давай повода черни.
– Даю добро, – стонал он.
– Поздно, Вова. Вся эта череда унижений, когда я ждал одной только такой возможности, чтоб наконец поквитаться. Что ж, ты думаешь, я дурак? Теперь уж мне пути назад нету. Я сниму гриф – ночью мне снимут голову.
Он встал на карачки, чтобы лучше слышать. Придавленный говорил все тише и тише.
– Я прощу, все забуду, – шипел из-под тяжести Владимир Владимирович.
– Так я тебе и поверил, Володечка. Так я тебе и поверил.
– Умоляю, – захрипел он напоследок.
Дмитрий приблизился так, что едва не касался его губ своими, вперился, желая запечатлеть последние мгновения такой уже давно ненавистной ему субстанции.
– Что? Не слышу… Как будто тяжкий совершил я долг. Прощай, и ты заснешь надолго.
Он отворил глаза свои. На груди его тяжкой штангой спал пес. Он скинул его: «брысь!», сел, мокрый, как из-под проливного дождя в липкой своей постели.
– Охрана! – закричал треснутым голосом в темноту.
Что-то где-то упало, послышался глухой топот ног.
«Ну и что, что только сон. Мало ли. Нет ему после этого больше никакого доверия. Лучше уж перебдеть, чем недоедать.»
Рис. Алеши Ступина