Серджио обожал Аниту, Анита любила Серджио, но замуж за него не пошла – он был игрок. Вышла за бухгалтера Шломи, родила четверых. Серджио время от времени появлялся, дарил дорогие подарки, которые Анита прятала от мужа, и снова исчезал. Так прошло 50 лет. Шломи умер, а давно пропавший Серджио (78) был случайно обнаружен Анитой (76) во время поездки в Тель-Авив – он пел итальянские песни на набережной. Анита бросила в гитарный чехол десять шекелей и предложила выпить кофе. В кафе Серджио признался, что проиграл квартиру и живет теперь по друзьям. Анита предложила переехать к ней. Серджио наотрез отказался, но через несколько дней появился в костюме и с цветами.
Приехав как-то без предупреждения, старшая дочь Аниты услышала подозрительные звуки из материнской спальни, взяла на кухне нож, резко рванула дверь и чуть не потеряла дар речи: совершенно голая мать оседлала какого-то старика и довольно ритмично вдавливала его в старый матрас.
На срочно собранном семейном совете Анита присутствовать не смогла – любовники улетели на Кипр, где поженились. По возвращении Анита была призвана к ответу – по мнению детей, она порочила память отца и подавала плохой пример внукам. Особенно негодовала свежеразведенная старшая дочь. Домой Анита вернулась совсем больная, а ночью Серджио повёз ее в больницу, где констатировали инсульт. Пока Серджио ухаживал за больной, дети обзавелись адвокатом, чтобы признать мать невменяемой, а Серджио – брачным аферистом.
Судья (45) просмотрел медицинские справки Аниты и документ о том, что Серджио сидел в тюрьме за мошенничество, после чего приступил к опросу сторон. У Аниты ещё не восстановилась речь, поэтому говорил только Серджио.
– Ваша честь, – сказал он. – Я был ужасным мужем, плохим отцом и безответственным гражданином. Но все потому, что я был очень несчастен. Ведь я не мог быть с женщиной, которую любил больше жизни. Теперь мы наконец-то вместе и я счастлив, как никогда. Теперь мое счастье в ваших руках, ваша честь. И я очень прошу, я умоляю вас не отбирать его у меня. Если бы было можно, я бы встал перед вами на колени.
– А вы тоже счастливы? – спросил судья у Аниты.
Анита смогла только кивнуть. По её мятым, в гречке пигментных пятен щекам текли слезы.
Судья задумчиво погладил бороду, которую отрастил когда-то в знак траура по матери, да так и оставил.
– Увы, ничем не могу вам помочь, – сказал он, обращаясь к адвокату истцов. –Любовь – не в компетенции этого суда.
Дети подали апелляцию, но, благодаря заботе Серджио, Анита так быстро пошла на поправку, что геронтолог признал ее полностью вменяемой, и повторное заседание суда пришлось отменить.
После смерти Аниты Серджио исчез сразу после «шивы». Говорили, что он живет на пляже в Эйлате.
Проклятые вопросы
Последнее время Бак (56) молился, скорее, по привычке. Он бы не осмелился сказать, что утратил веру во Всевышнего, но его вера в конечную справедливость, вера, что была с ним с самого детства и давала столько сил – почти иссякла. Он больше не мог делать вид, что принимает мир таким, какой он есть. Что в нем правит не хаос, а высший порядок, не доступный пониманию простых смертных. Бака все больше и больше беспокоили проклятые вопросы, от которых он раньше легко отмахивался: почему хорошие люди часто живут мало и погибают от рук плохих, а негодяи умирают в своих постелях, дожив до глубокой старости?
Какой смысл в бесконечно печальной судьбе России и в бесконечном же процветании какой-нибудь Швейцарии? Или почему им с женой так и не удалось родить сына, о котором они столько мечтали, а у Кривулина недавно родились близнецы, которых он ненавидит?
Иногда жене удавалось вытащить Бака на пляж, где он мог часами смотреть в небо.
– Что ты там все высматриваешь? – возмущалась жена. – Поплавал бы лучше, а то скоро ни в одни штаны не влезешь!
И Бак послушно шёл в воду. Он и вправду сильно поправился, при том, что почти не ел хлеба и полностью отказался от сладкого.
Фильм ужасов
Когда Таня (38) поняла, что совершила роковую ошибку, Яночке сравнялся год, а мосты были сожжены: дефицитное танино место прочно заняла тридцатилетняя красотка с гарвардским дипломом, найти что-то подобное не представлялось возможным, а сделать шаг назад не получилось бы даже при желании: смертельный диагноз "overqualified" был написан у Тани на лбу.
Володя, которого она еще недавно обожала, а сейчас почти ненавидела, бывал дома все реже, придумывая новые и новые предлоги. Таня проклинала себя за то, что доверилась этому человеку, вместо того, чтобы довериться интуиции, которая не шептала даже, а кричала: не-е-ет!
Говорить о разводе Таня боялась: она слышала немало историй о богатых русских, которые с помощью ушлых адвокатов оставляли бывших жён без гроша. Иногда Таня испытывала такое отчаяние, что ей хотелось выпрыгнуть из окна. Или наглотаться таблеток.
А Володя (54), не прощавший ошибок ни чужих, ни собственных, ел себя поедом: и как его угораздило? Где были его глаза, ум, интуиция, наконец, когда он решил связать жизнь с этой случайной, в сущности, женщиной? Посредственной, нашпигованной какими-то безумными комплексами и, вдобавок, ужасно располневшей после родов... Очевидно, что единственной опцией являлся развод, но даже мысль о том, сколько бабла придётся отвалить этой курице, приводила Володю в бешенство. Когда же он думал о дочери, которую так и не смог полюбить, и о том, что это навсегда – ему хотелось провалиться сквозь землю.
Так они и жили.