Про евреев и других
Максим Стишов
Крестный отец
Деньги липли к Линнику(56), как к другим липнут неприятности. К 30 годам он был уже мультимиллионером. А вот в личной жизни фатально не везло. Самое печальное, что ему никак не удавалось полюбить детей ни от одной из многочисленных жен. Эти крикливые, эгоистичные, вечно устраивающие беспорядок существа не вызывали у Линника ничего, кроме глухого раздражения. Но Линник честно пытался, искренне надеясь, что уж теперь-то, с ЭТОЙ женщиной и ЕЕ ребёнком будет по-другому. Но – увы. На смену радостному предвкушению чуда снова приходило опустошающее разочарование. После четвёртой неудачи Линник дал себе обет безбрачия, проблему же отцовства решал деньгами – исправно платил алименты, а когда наследнику исполнялось 18, переводил на его счёт круглую сумму.
Отойдя от дел, он поселился на озере Комо в совершеннейшем одиночестве, если не считать прислуги. Физиологические потребности удовлетворялись профессионалками из Швейцарии. Иногда Линник путешествовал. Однажды у бассейна в греческом отеле заметил, как ребёнок лет пяти, заигравшись на мелководье, шагнул на глубину и начал захлебываться. Линник, как и был в рубашке и шортах, сиганул в воду и вытащил ревущего малыша на бортик. Счастливые французские родители ужасно хотели отблагодарить спасителя и материально, но Линник только высокомерно улыбнулся. Французы не успокоились и предложили Линнику стать крёстным отцом мальчика: после случившегося они решили его крестить. И Линник, в тайне от родителей крещёный в детстве нянькой, неожиданно для себя согласился.
Церемония прошла в одном из парижских соборов. Время от времени Линник навещает своего похожего на херувима крестника, гуляет с ним в парке, кормит мороженым, один раз даже возил в Леголенд. Любит держать его за пухлое предплечье, чуть выше запястья. Иногда Линнику даже кажется, что он что-то чувствует.
Отцы и дети
– Все нормально? – спросил заботливый сын-программист (23) у отца-кинокритика (58). – Ты какой-то грустный последнее время?
– Как бы тебе объяснить, сынок, – задумался отец. – Понимаешь, последнее время я все чаще чувствую себя двести восемьдесят шестым компьютером в мире айпедов.
– А кем же тогда чувствую себя я?! – подала прокуренный голос мать-литературовед (58). – Пишущей машинкой?
– Ну что ты, солнышко, – погладил жену по головке кинокритик, – ты у нас гусиное перышко!
– Вот, сволочь, – улыбнулась литератураведша и чмокнула мужа в губы. Кинокритик ответил, прихватив благоверную пониже спины.
Программист привычно вздохнул и вышел из комнаты...
Близнецы
Варгафтик (58) очень переживает за брата-близнеца, талантливого в прошлом врача.
– В начале 90-х связался с одной американской лохудрой с небритыми подмышками и уехал с ней в Нью-Йорк. Там она его бросила с маленьким ребёнком и ушла к какой-то бабе. Женился на какой-то польке, она тоже родила и умерла, блин. Всю жизнь тянет двоих своих и ещё ребёнка этой польки от первого брака. Экзамены так и не сдал, горбатится медбратом уже лет двадцать, а в Москве в ЦКБ работал!
Брат Варгафтика тоже переживает за своего московского брата-близнеца, с которым вместе учились на медицинском.
– Он же был хирург от бога, а теперь какими-то закупками заведует при минздраве. Пять квартир, дворец отгрохал немыслимый, а сам поперёк себя шире, еле ходит. И все время по лезвию ножа – один раз уже чуть не посадили, еле откупился..