Про евреев и других
Максим Стишов
Ясным днём
Бывает так, что тебе 6 и играешь на подмосковной даче с рыжим соседским мальчишкой, и петухи заливаются, и песок в сандалях, а тихий летний подъезд приятно прохладен, бабушка слушает радио про израильскую военщину, под распахнутым в зелень окном вышибает искру точильщик, у везуки-Славика настоящий хоккейный шлем, и нянины булочки ещё тёплые, и лето будет ещё долго-долго...
А потом тебе вдруг 55, ты торгуешь почему-то одеждой почему-то в Лос-Анджелесе, босс твой строгий кореец, дочь (34) изучает феминизм и исповедует чайлдфри, а ты летишь из Тель-Авива со свадьбы сына-стартапера (30) с каким-то филиппинцем и нет у тебя никакой надежды на продление твоего коэнского-комиссарского рода, хоть узлом завяжись. И рядом жена (55), а через сиденье молоденькая израильтянка с умопомрачительным бюстом, и ты украдкой поглядываешь на это чудо, и жена ловит, конечно, твои взгляды, и прекрасно знает, о чем ты думаешь, но молчит, и ты ничего не говоришь, боясь обидеть ее, из которой недавно вырезали все, что делало ее женщиной, а день за иллюминатором такой ясный, что видно, как далеко внизу лопаются вечные гренландские льды.
Счастливый брак
Красотой Оля не блистала, а жизни в ней было так мало, что трудно было понять, какой она человек – энергии не хватало ни на какие поступки: ни плохие, ни хорошие. Но стреляному воробью Казину (42) это даже нравилось – такая никогда не изменит. Поленится просто. Кроме того, Оля отменно готовила. И он на Оле женился. Безжизненность распространялась и на постель, но Казина и это не смущало: гораздо ценнее, что Оля в ее 23 – слыханное ли дело! – оказалась девственницей. А так – у него имелись альтернативные варианты.
В быту Казин был неприхотлив и все время пропадал на работе, так что Оля не сильно напрягалась. Настаивал он только на ребёнке, и тут Оле пришлось собраться с силами. Мальчик оказался настолько бойким, что она совершенно не справлялась. Казин нашел няню и отселил всю компанию на дачу.
Во время одной из побывок Оля нашла под супружеским ложем женские трусы. Вопросительно посмотрела на мужа.
– Извини, – мгновенно нашёлся Казин, – иногда я даю ключи Максу. Ты же знаешь его проблемы.
Про проблемы Макса Оля не помнила, но мягко попросила Казина, чтобы впредь они решались не в их спальне. Благо, квартира позволяет. Казин с готовностью согласился и с интересом посмотрел на жену. С одной стороны, он был искренне благодарен ей за деликатность. С другой, его немного обижало ее безразличие.
Но благодарность все же перевешивала.
Карма
Карма у Цирика (52) была такая: появлялась в его жизни прекрасная дама, сдувала с него пылинки, он женился, дама рожала и, как казалось Цирику, теряла к нему всякий интерес, кроме меркантильного. Цирик терпел, потом уходил, встречал другую красавицу – и все начиналось снова. Погорев таким образом три раза, Цирик прошёл курс психоанализа, сменил сексуальную ориентацию, переехал в Берлин и сошелся с одним бывшим кинокритиком.
Им было очень хорошо вместе. Они много путешествовали, особенно по Италии, наслаждались вечным искусством и органическими продуктами. Цирик был счастлив! Но однажды друг поник, у него началась депрессия. Заботливый Цирик подтянул светил, присмотрел горный пансион в Швейцарии, но друг оставался безутешен. Наконец, он признался Цирику в пустоте своей жизни и в давней мечте.
Мечте о ребёнке.
Глаза Цирика наполнились слезами. Друг воспринял его реакцию по-своему, расцеловал и нарисовал радужную картину усыновления прекрасного бутуса и родительских радостей. Он уже все узнал!
Но Цирик продолжал неудержимо рыдать, ни в силах смириться с несправедливостью этого мира.