Дымом единым
Когда Вадим (42) сказал, что наконец-то бросает курить, Марина (34) кинулась ему на шею, но в глубине души расстроилась.
Умом она давно понимала, что его две пачки в день до добра не доведут, но сердце ее протестовало – ведь она сама научилась курить только для того, чтобы быть ближе к своему неуловимому мужу.
В те редкие моменты, когда Вадим бывал дома, они всегда курили вместе, чаще молча, но Марина чувствовала, что в эти мгновения они близки, как никогда.
После любви, они по традиции и вовсе курили одну сигарету на двоих, и не было в этом мире больше никого, кроме них и сигаретного дыма...
Марина, конечно, могла научиться лучше ездить на велосипеде, чтобы муж брал ее с собой в походы, или отточить мастерство в настольном теннисе, став Вадиму достойной партнершей, но что-то подсказывало ей, что из этих затей ничего не выйдет, и муж окончательно отдалится от неё...
К счастью, Вадим продержался не долго.
И тонкие серые струйки маринадных "Вог" снова смешиваются с терпкими синеватыми облаками его самокруток – в дыме едином.
Ещё не вечер!
На популярном фестивале для людей третьего возраста "Ещё не вечер!" случилась незадача: духовный гуру фестиваля Галкин (61) не смог быть на открытии.
Он обратился к пастве с видеообращением, в котором объяснил своё отсутствие болезнью матери. И под аплодисменты сотен гостей фестиваля пообещал скоро приехать.
Через несколько дней журналисты нарыли, что идеолог долгой и счастливой жизни после 50 лежит, якобы, в местной больнице в предынфарктном состоянии, и обратились за комментариями к Рывкину (52).
Директор фестиваля и многолетний сожитель Галкина, Рывкин гневно отмёл все домыслы и поспешил в больницу.
Не смотря на протесты врачей, Галкин приказал везти себя на фестиваль.
– Может, лучше сказать правду? – осторожно предложил директор.
– Ни в коем случае! – отрезал Галкин. – Пойми ты, наконец, для этих людей я – бог! А боги не болеют!
После триумфального завершения фестиваля Галкина так прихватило в самолёте, что командир принял решение о вынужденной посадке.
– Если я умру, – прошептал Рывкину Галкин, – то объяви это несчастным случаем. На машине разбился. Утонул. Это очень важно! Иначе потеряешь бренд! Ты понял меня?! И хватит рыдать! Я пока ещё жив!
Принц
Зубной техник Фиш (54) очень любил младшего брата.
А как можно было не любить этого голубоглазого златокудрого принца, которым восхищались все!
Родители назначили Фиша ответственным за принца и он оправдывал высокое доверие: забирал из школы, водил по кружкам, делал уроки. Учил надевать презерватив.
Потом вместе со всеми гордился творческими успехами.
Только раз он сорвался – в детстве, на даче.
И повода толком не было, так, маленький каприз, но Фиш вдруг запихнул голову брата в бочку с дождевой водой и держал там, пока его не оттащил сосед.
Брата потом долго рвало, а Фиш молча сидел на скамейке с остановившимся взглядом.
Давно повзрослевший брат избегал Фиша, ссылаясь на занятость, и это печалило Фиша до слез. Ведь он любил брата. Не мог не любить. Должен был любить!