Про евреев и других

Максим Стишов

Момент истины
Авулов (52) подозревал, что даже сейчас, когда достиг степеней известных, тесть все равно считает, что Машенька могла бы сделать лучшую партию.
И вот тесть (74) надумал умирать. Авулов пришёл навестить его в больнице.
– Я хотел извиниться, – сказал тесть слабым голосом. – Я  недооценил тебя, ты оказался очень хорошим мужем для моей Машеньки... И вдруг заговорил с жаром, цепко схватив Авулова за руку: – Но я тебя умоляю: беги! Беги, пока не поздно, пока тебя не сожрали, как сожрали меня! Машеньку я люблю больше жизни, но она ведь типичная Ирма! Такая же принцесса на горошине, которой все плохо, всего мало! Скажи, только честно, – тесть ещё сильнее сжал авуловские пальцы, – она тебе даёт?!
Авулов смущённо потупил взор.
– Так и знал! – воскликнул тесть почти радостно. – Ирма меня уже десять лет на голодном пайке держит, при этом ревнивая, как в оперетте, после каждой командировки допрос с пристрастием!.. Нехорошо так говорить, Бог меня покарает, но беги, беги, Олежек, от этих фригидных стерв, пока не поздно!
Авулов вышел из палаты с мокрой спиной и впервые за несколько лет выкурил сигарету. Их и без того натянутые отношения с Машей вскоре окончательно сошли на нет и Авулов выполнил завет тестя: ушёл сначала в никуда, а потом в  новую жизнь с другой женщиной.
А тесть не умер.
– Ты же знаешь, он мне никогда не нравился, этот твой Олег, – говорил он дочери.
Однажды они с Авуловым  случайно встретились в туалете кинотеатра. На приветствие тесть не ответил.

В ресторане 

– Черт, – сказал Елин (54), когда принесли меню, – вот никогда не знаю, что я хочу есть! Нас  ведь как учили? Есть еда и – слава богу! А щас все выбирать надо.  Просто пытка какая-то!
– Ой, не говори! – махнула рукой Горянская (51). – Я только когда беременная была, знала. Первый раз все время апельсинов хотелось. А второй раз – Макдональдса. 
– А я в школе мел любил есть, – сказал Фикс (54), – и коктейль молочный за 10 копеек. А щас даже не знаю. Кофе люблю.  Только у меня от него голова болит. 
– Не понимаю, как можно не знать, что ты хочешь есть? – молвила Рейчел (49) со своим американским акцентом и сходу заказала все и в подробностях. 
– Молчи, американская империалистка! – нежно улыбнулся жене Елин и в который раз уткнулся в меню.