Про евреев и других

Попытка любви
Стареющий гомосек Биргер (59) почти одновременно потерял хорошую работу и многолетнего партнера. Он всерьез подумывал о самоубийстве, когда с ним захотела встретиться дочь, которую он не видел без малого тридцать лет. Биргеру в общем-то было все равно, и он согласился. Встретились в "Шоколаднице". Дочь оказалась некрасивой, но Биргер отчего-то сразу почувствовал, что она знает о жизни что-то такое, чего не знает он, ее непутевый отец. С мужчинами у дочери, похоже, не очень складывалось, зато она успела пробиться в среднее звено большой корпорации.
– Как мама? – спросил, наконец, Биргер.
– Мама умерла.
– Давно?
– Семь лет назад.
Помолчали. Биргер попробовал мысленно нарисовать портрет женщины, с которой тридцать лет назад пытался быть, как все – и не смог.
– Я тебя все время ненавидела, знаешь...
– Понимаю...
– А сейчас я тебя простила. И хочу научиться любить.
– Ясно. Думаешь, получится?
– Я... очень постараюсь.... А ты мог бы меня полюбить?
– Не знаю, – честно ответил Биргер.
И они начали встречаться. Ходят вместе в театр, в кино, сидят в кафе. Собрались даже вместе ехать отдыхать. Пробуют друг друга полюбить.

Здравый смысл 
Пундяк (62) был ходок, и жены у него не задерживались. В 55 он по последней любви женился на молоденькой и вроде бы успокоился. Она верила в здравый смысл, и временами очень страдала от своей обреченности на смерть любимого человека и одинокую старость. Страх ее был так силен, что Кое-Где разозлились. Однажды на ночном шоссе ее "мини" угодил под самосвал и на пороге одинокой старости оказался как раз Пундяк. Он очень горевал. В фейсбуке его нашла самая первая, еще студенческая жена: лет 40 назад они очень быстро поженились по безумной страсти и так же быстро развелись после ее измены. Стали переписываться, потом встретились. Она, конечно, была уже далеко не так прекрасна, зато имела роскошные сиськи последней модели, внедренные на место старых. А Пундяк от горя совсем облысел. Но они съехались и с тех пор доживают свой век вместе – бывший ловелас  и бывшая честная давалка.



Рис. Андрея Попова

Яйца
– Мама очень крепко держала меня за яйца. Когда я это понял, то от ужаса дернулся так сильно, что растянул мошонку. Отлетевшие назад яйца нанесли мне такой удар, что я уже три брака не могу очухаться, – криво улыбнулся Кот (52)
– Аналогично, – кивнул закоренелый холостяк Рух (55). – Только в моем случае хватка была такой, что вырваться не удалось.