Про евреев и других

Максим Стишов

Любовный сок
Когда Мазин (45) клал руку на ленивую вагину жены, он невольно вспоминал вечно готовую к соитию вагину Маруси. Маруся была живой манифестацией максимы о том, что маленькие женщины рождены для любви. Крохотная, с бархатной смуглой кожей, огромной грудью и детским голоском, она вечно истекала любовным соком. Мазин  уже всерьез подумывал о кольце, как налетел на Гробера. Бдительный Гробер велел не щелкать клювом, а обязательно пробить через конторских марусины эсемески. "Десятка грина, гавно вопрос." Мазин скрепя сердце поддался и к немалой своей печали обнаружил, что не является эксклюзивным потребителем марусиных любовных соков. Маруся была с позором изгнана из его жизни. Но не из его мыслей. Года через три после женитьбы он не выдержал: нашел ее, вытащил из-под какого-то заезжего американца и – понеслось по новой. С женой пришлось расстаться. Но Мазин ни о чем не жалеет.
"Лучше один раз напиться живой крови, чем всю жизнь питаться падалью," – гордо заявляет он.


Айн Кляйн
Только выпив в одиночестве, Кляйн (49) позволял себе думать. И  вспоминать. Лишь один раз в жизни он дал себе волю. В 15. Тренер послал его успокоить проигравшего в соревнованиях товарища, – тот рыдал в углу зала, спрятавшись за фехтовальной маской, – и Кляйн незаметно для себя втянулся в процесс: нежно гладил по плечу, играл с потным завитками волос на затылке. Товарищ был так удручён, что вряд ли обратил внимание на ньюансы кляйновых прикосновений, а для Кляйна это осталось воспоминанием на всю жизнь. Кляйн был женат два раза на добрых, больших и некрасивых женщинах. Первая сбежала, а вторая осталась. Родила дочь. Кляйн любил по-своему терпилу-жену, обожал дочь. Хорошо зарабатывал. А выпивал он очень редко. Тем более, в одиночестве. Что же до снов – то им не прикажешь.


Лебединая песня
Цанк (56) оказался в тяжелейшей ситуации: от Наташи (39), с которой он любился уже 4 года и которой очень дорожил, внезапно ушел муж. В связи с этим  Наташа требовала от Цанка решительных действий, шантажируя его каким-то молодым мачо, якобы сделавшим ей предложение. Парадокс заключался в том, что Цанк был давно к этим действиям готов, но как назло серьезно заболела жена, и он не мог бросить ее в таком состоянии. Но Наташа не хотела ничего слушать: ей нужен был муж. Желательно, Цанк. Но не обязательно. И Цанк, считавший Наташу своей лебединой песней, сдался. Тамара молча выслушала, не глядя на него, потом, резко вскинув голову, так же молча плюнула ему в лицо и ушла к себе в комнату. Цанк аккуратно разделил имущество, продолжал оплачивать баснословные медицинские счета, но от него все равно все отвернулись. Дочь поменяла фамилию на материнскую. Даже его собственная мать была с ним холодна. Только лучший друг Борька продолжал позванивать в тайне от жены. Вскоре Тамара поехала лечиться заграницу и там неожиданно быстро поправилась: русские врачи ошиблись в диагнозе. А жизнь с Наташей, о которой Цанк так долго мечтал, не задалась: Наташа была хорошей любовницей и очень плохой женой. У Цанка не сложились отношения  с ее сыном-подростком. Вдобавок Цанк буквально изводил Наташу своей ревностью. В конце концов Наташа ушла от Цанка к тому самому мачо. Тамара его обратно не приняла и он стал жить один в огромном загородном доме. Однажды ночью он пошел по нужде и прямо в туалете на него обрушился инфаркт. Потом выяснилось, что не очень сильный, но позвонить в скорую было некому и он так и помер в сортире, бедолага.

Рис. Андрея Попова