Про евреев и других

Максим Стишов

Перфекционисты

Мать Розина (84) давно выгнала отца и бедствовала одна. Сам Розин (56) и вовсе был чемпион по разводам и сгибался под тяжестью алиментов в крохотной гарсоньерке.

– Ты весь в меня, – говорила Розину мать в те редкие моменты, когда они не были в ссоре. – Такой же перфекционист, твою мать!

Бабуля

– Я ведь умная. Но страшная трусиха, боюсь додумывать мысли до конца. Когда Антон связался с этой сорокалетней Магдой, я ведь сразу поняла, что это значит на самом деле. Но мне было так страшно, что я запрещала себе об этом думать, – сказала Лена (54). 

– Ну, а что бы ты могла сделать? – спросила Катя (59). 

– Не знаю! Вытащить его из этого развратного Берлина, например!

– И что? Посадить на цепь?

Лена только в сердцах махнула рукой. Она никак не могла смириться с тем, что ее единственный Антон (25) уже несколько лет живет с каким-то толстым турецким немцем (32). Однажды ей даже приснилось, что турок забеременел и просит Лену погладить его  огромный живот. 

– Бабуля, – приговаривал он ласково на идеальном русском, – бабуля.

Правильные Баки

Чем больше Баки (54) старались быть правильной еврейской семьёй, соблюдать субботу, кашрут и праздники, тем наглее лезли отовсюду суровые нитки жизни.То дочь забеременела от гастарбайтера, то брат крестился, то шурин женился на негритянке. Но Баки не унывают и даже завели блог в интернете. О своих напастях они там, конечно, не пишут. Пишут только о хорошем. О правильном.

Статуэтка

Маргулис (тогда 19) был отчаянно влюблён в Дашу (тогда 21), похожую на фарфоровую статуэтку. Но Даша была женой Лёни (27), сына академика, ветского льва и подающего надежды драгдиллера. Однажды ночью они завалились большой компанией в бассейн "Москва", плавали, парились в бане, курили траву и Маргулис видел, как Лёня любит Дашу. Он не выдержал и подошёл ближе. Даша открыла глаза, улыбнулась Маргулису и покрепче обвила своими фарфоровыми ножками крепкую ленину спину. Потом на месте бассейна построили храм, а Маргулис уехал. Вернулся он через много лет на похороны матери. В позднем метро на него внимательно смотрела какая-то усталая женщина с аккуратной галочкой шрама на острой скуле. 

– Не помнишь меня? Я Даша.
Она рассказала Маргулису, что Лёню давно убили то ли менты, то ли чеченцы, а сама она отсидела шесть лет за наркотики. Спросила, не найдется ли какой-нибудь хорошей работы и не нужна ли Маргулису трава? Ну, или ещё что-нибудь? От предложения Маргулис отказался, про работу обещал подумать. Даша вышла на своей, а Маргулис поехал дальше, до конечной.

Рис. Андрея Попова