Про евреев и других
Максим Стишов
Жены
Знавал Шафран (59) трёх жён. Жену Юности своей, жену Надежды своей и жену Смирения своего. Сбросить килограммчиков 5 ей все-таки не помешало бы.
Страдания Каца
Кац (57) вообще терпеть не мог XXI век – эту неоднозначность, призрачность во всем. Пластиковые карты, электронные билеты. Интернет, е-мейлы, эсэмэски. То ли дело личное общение или старый добрый телефон. Если человеку нельзя заглянуть в глаза, то можно хотя бы услышать его живой голос. Кацу нравился Путин. Ему хотелось даже, чтобы власть была поактивнее: разобралась с взяточниками, прижала обнаглевших гомосеков, навела порядок с мигрантами. Он мечтал вновь оказаться в простом и понятном мире, без полутонов и экивоков. Как в детстве. Но Кац никому об этом не рассказывал, боясь стать изгоем. Особенно он боялся сына, который расхаживал по своему Берлину в майке с перечёркнутым изображением Путина. Родителей Кац тоже не хотел разочаровывать. Они учили его, что настоящий интеллигент всегда в оппозиции. И Кац страдал тайно.
Пойду выбью глаз
Чтобы досадить матери, Зарайская (тогда 20) вышла замуж за Ермолая. Ермолай, хоть и норовил почитать Шопенгауэра в оригинале, нигде не учился и работал грузчиком в овощном. Зарайская обожала смотреть на лицо матери, когда ту спрашивали о профессии зятя. «Он работает в сфере торговли», – холодно отвечала мать и с ненавистью смотрела на дочь.
Поступай правильно
Жениться нужно только на еврейке. Это Ашуров (45) знал с детства, поэтому жениться на Любе не мог, хоть ты тресни. Он заставил себя уйти от Любы и начал встречаться с девушками из еврейской службы знакомств. Через год сделал предложение некой Сарре (в недавнем Свете). Она, в общем, была ничего так, фигуристая, зажигала свечи на шабат и прапрадедушка был каким-то раввином. Затеяли пышную свадьбу. Ашуров, как положено, поехал перед церемонией в микву. Но ноги сами принесли его к дверям любиной квартиры. Он знал, что если Люба дома и примет его, он останется с ней навсегда. Позвонил в дверь и встал на колени. Он видел такое в каком-то фильме. Но дверь открыл здоровенный блондин в халате. Ашуров извинился, отряхнул колени и уехал к невесте. Вечером, когда Люба вернулась домой, блондин рассказал ей об этом странном визите. Люба заплакала и убежала в ванную. Блондин был любиным двоюродным братом из Благовещенска и приехал в Москву искать работу.
Рис. Андрея Попова
И другие рассказы.