Про евреев и других

Максим Стишов

Сладкая жизнь
Заболев на старости лет диабетом, известный в прошлом кинорежиссер Штерн (85) был отлучен от сладкого бдительной дочерью. Тогда старик начал покупать сладенькое тайком во время своих одиноких прогулок. Разоблаченный и лишенный  денежного довольствия, он начал клянчить дешевые конфеты в окрестных магазинах, ссылаясь на свои фильмы. Фильмов никто не помнил, но конфеты ему давали.

Напоследок 

Ира (56) сказала, что хочет напоследок переспать с другим мужчиной. Первый раз в – теперь можно сказать – короткой своей жизни. Гордый Цаир (56) и так был раздавлен новостью о смертельной болезни жены, а тут ещё эта прихоть! Больше всего убивало то, что у безумной этой затеи был конкретный бенефициар – Брин, старый друг (51). Посреднические услуги Ира делегировала Цаиру – сама стеснялась. И Цаир потащился как миленький – а что ещё ему оставалось? Брин был и опечален, и польщен, и озадачен: что делать с женой Светой (51) , которой торжественно поклялся больше никогда, и которая обязательно обо всем узнает? Цаир предположил, что Света  войдёт в положение, но Брин наотрез отказался даже пробовать. Решили рискнуть. Красавец Брин хоть и известен был своей безотказностью, но по началу дело не заладилось – Ира оказалась  совсем уж не в его вкусе. В конце-концов все как-то утряслось. Потом Ира горько заплакала. Успокоившись, призналась Цаиру в многолетней, неразделенной любви. А потом пожелала продолжения. Цаир так расчувствовался, что на этот раз ничего не смог. Через несколько месяцев Ира умерла. Жена Цаира обо всем узнала, и начался скандал с последующим разводом. Разошелся Брин и с Цаиром. Цаир  не простил ему не того даже, что переспал с Ирой, а того, что этого желала сама Ира. И только Ира улыбалась с небес: дружба Цаира и Брина всегда была предметом ее ревности, а эту воображалу Светку она вообще терпеть не могла.

Ничтожные человечишки

Коган (47), Лифшиц (52) и Сегаль (50) были товарищами по несчастью. 

Все трое ненавидели своих матерей – холодных, самовлюбленных стерв. Время от времени они собирались в пабе и обменивались горькими воспоминаниями. 

В этот раз решили вспомнить словесные унижения.
– Ничтожный человечишка, пустышка!
– Дерьмо на палочке! Жалкая душонка! Чтоб ты сдох, скотина!
– От чего ты устал, от румян и белил?! Ну-ка пошёл работать, бездарность!
– Хиляк-разрядник! Такая же размазня, как твой отец!
– Руки как крюки! Епиходов!
Пиво лилось рекой, в подслеповатых еврейских глазах, спрятанных за стёклами дорогих очков, поблескивали слезы.
Коган был несметно богатым инвестбанкиром. Лифшиц знаменитым кинорежиссером, а Сегаль хватким продюсером.

В шкафу

Анна (35) призналась своему брату  Бергу (49) в том, что она лесбиянка. После чего поинтересовалась, не будет ли брат  возражать, если она объявит об этом на его пятидесятилетии. Берг поздравил сестру с выходом из шкафа, но заметил, что не видит связи между своим юбилеем и сестриной сексуальной ориентацией. Анна парировала, что это как раз очень подходящий момент, когда все в сборе. Берг намекнул сестре, что лучше бы это сделать на ее собственном пятидесятилетии, до которого родители наверняка не доживут. Заклеймив брата ханжой, Анна хлопнула дверью и пропала, перестав отвечать на звонки. Всю ночь перед юбилеем Берг не спал. Кроме ближнего круга, были приглашены важные персоны. Ожидалась так же шишка из Еврейского Конгресса, в связи с чем юбилей был организован в кошерном ресторане. Аня появилась с большим опозданием вместе с любовницей-израильтянкой. И явно после травки. У Берга упало сердце. Но все обошлось. Потом Берг мандражировал во время танцев – как бы Аня не обжималась с подругой как в гей-баре, но девицы куда-то пропали. А еврейская шишка так и не пришла. Зря только мучили гостей пересоленным кошерным мясом. 

Рис. Андрея Попова
Еще рассказы здесь.