Про евреев и других

Максим Стишов

Море по колено

Мучник (51) уже много лет жил на две семьи и в ус не дул, пока не встретился с другом детства Василием. Василий, грешник со стажем, в целом Мучника одобрил, но рекомендовал построить храм. Лично он так и сделал и ему теперь вообще море по колено. Мучник решил последовать совету Василия. Русский по маме, он долго колебался между церковью и синагогой, и в конце концов остановился на синагоге. Решил, что так будет оригинальнее. Нашел здание в центре города, раввина не очень строгого, подтянул мужиков и дело пошло. Вскоре, синагога зажила своей жизнью. Сам Мучник появлялся только по большим праздникам, быстро молился, крепко выпивал с мужиками и ехал  к одной из своих любимых – к тому  времени,  у него было уже целых три семьи: молоденькая секретарша родила ему премиленькую девочку.

Бытие определяет

Сэм Грейдингер (54) очень не хотел открывать ресторан в Москве. Если он в либеральные 90-е не соблазнился, и в умеренные 2000-е, то при нынешней тирании и подавно не стоит – не для этого он сидел семь лет в отказе и свалил из совка при первой возможности. Но предложение московского партнёра было настолько выгодным, что Сэм не устоял. Дело пошло и через три года у Грейндингера было уже 4 модных ресторана и пятый, двухэтажный, на подходе. Однажды пришли вежливые люди, все облазили, все оцепили и попросили закрыться. К вечеру приехал наследник с компанией. Остался доволен. Пообещал Грейдингеру всякое благоприятствование и гражданство по ускоренной программе. Референт все записал. А вот с партнёром Грейдингеру пришлось расстаться. Тот все время ныл, переживал за демократию, братался с либеральными пустобрехами, ну совершенно отказывался понимать, что Россия поднимается с колен.

Мысли

Кролик (54) не мог быть один. В голову лезли всякие дурацкие мысли. Поэтому вокруг всегда были люди: коллеги, гости. Но самым страшным было ночевать в одиночку. Обычно выручала жена. Но если уж приходилось спать одному, то он либо напивался, либо гонял под музыку на своём Порше, пока не начинали слипаться глаза.  Однажды он что-то не рассчитал и на полной скорости слетел с дороги. Теперь он находится там, где не беспокоят никакие мысли: ни дурацкие, ни прекрасные.

Дальше, дальше, дальше

После смерти любимого отца, которой предшествовал длительный период старческого слабоумия, Беркович (50), присовокупил к квартирам в Париже и в Москве еще и виллу в Кейсарии и полностью потерял оседлость, беспрестанно курсируя между этими тремя точками. Приблизительно раз в пять дней он садится в самолет. "После 70, – говорит он, – вообще буду летать каждый день. Может, повезет разбиться до наступления маразма." 

Рис. Андрея Попова

Еще рассказы здесь.