В капусте нашли взрослого.
Игорь Иртеньев
* * *
И в беде, и в радости, и в горе, Как писал неистовый поэт, Мой тебе совет: memento mori! Ты его запомни с юных лет. А как перевяжут пуповину, Не впивайся с ходу мамке в грудь, Подбери сначала домовину И про кисть с глазетом не забудь.
Читать дальше
Минувшей осенью сырою В преддверье ядерной зимы С родной недавно Анкарою Смертельно разосрались мы. Нам Эрдоган, считай, был кумом, Добрососедства идеал, Он нас кормил рахат-лукумом, И обувал, и одевал. И надо ж было им, дебилам
После бунта дальнобойщиков правительство вдвое снизило плату за проезд большегрузов по федеральным трассам.
Ни на кого в России больше Надежды, кроме как на вас, Вставай, товарищ дальнобойщик, Седлай могучий свой КаМАЗ. В руках рабочих сжав дубину Освободительной войны, Возьми меня в свою кабину, Певца родимой стороны.
Вот нету в жизни счастья У маникюрши Насти, Ну, нет его у Насти, хоть ты плачь, У маникюрши Насти Лишь беды да напасти, Да череда геройских неудач.
Луч пресловутый надежды слегка почадил и зачах, Не повезло нам, друзья, откровенно сказать, с временами. Что-то такое кончается прямо на наших глазах, Что началось не при нас, но закончится, чувствую, нами.
Четвертый день гощу во Львове… Ну что скажу, ребята, вам: Повсюду льются реки крови И пиво с водкой пополам. Завален мертвыми телами, Без газа, света и воды – Кто может жить в таком бедламе – Одни бендеры да жиды.
Обвиняемый в пособничестве трем убийствам Шота Элизбарашвили попросил руководство СИЗО разрешить ему играть в камере на саксофоне.
По вечерам тоска на зоне, Такая хоть ты волком вой, Сыграй, Шота, на саксофоне, Больную душу успокой. Пускай узнает мать, как сына Чморит на зоне подлый мент, Ведь саксофон – он не волына, Он музыкальный инструмент.
Член Общественной палаты В. Слепак предложил создать в России «православный стандарт» продуктов и услуг по аналогу халяльной и кошерной пищи у мусульман и иудеев. Игорь Иртеньев
Как шерочка с машерочкой Войдут в уста отверстые Халялечка с кошерочкой Христовыми невестами.
Зря, видать, я на подмостки вышел – Гул еще и близко не затих, Говорю, товарищи, потише, Я сейчас вам зачитаю стих, Что написан был нобелиатом Лет, примерно, шестьдесят назад, Правда, там ни слова нету матом, Так что, извините, виноват.
Это что ж творится ё-моё? Этот мир куда же он идет? На балконе сушится бельё И никто его не украдет. Бросились всем скопом на ИГИЛ, Главное утратив из искусств, Хоть бы кто смекалку проявил, Ловкость рук и половодье чувств.