|
Если я выдвину свою кандидатуру на выборы, под меня начнут копать.
Найдут Олю Колумбет, которая сидела в первом классе на парте позади меня, и в которую я влюбился в первой же четверти. Она расскажет, как однажды на уроке рисования я специально уронил карандаш и полез за ним под парту, чтобы посмотреть, какого цвета у нее трусики.
Потом разыщут Вовку из пионерлагеря «Орленок», который расскажет, как я дал ему в дыню и расквасил сопатку. Впрочем, за что дал, он, конечно, не скажет. А дал я ему за «жида».
Потом они пойдут на Киевский мотозавод и найдут мое рацпредложение, которое я подал, когда работал мастером в механическом цеху. «Рацуху» внедрили на одном станке, но инженер по рацпредложениям опытная Мила Борисовна вошла со мной в преступный сговор и предложила написать акт, что внедрили на десяти станках, мол, все равно же когда-нибудь это сделают. Меня мучила совесть, но не долго, а ровно до того момента, когда я получил за это аж сто рублей, которые пришлось разделить по-братски с практичной Милой Борисовной.
Потом они раскопают, как я получал в конвертах деньги за работу в газете. Причем деньги в конвертах были не наши, а зеленые и иностранные. А я не отказывался и даже конверты не возвращал.
Потом поднимут документы, как мой папа в девяностых продавал свою двушку в «хрущевке», когда брокер занизил ее стоимость, и мы не заплатили все налоги.
Потом зайдут к девяностолетней старушке Майе Михайловне, которая, забыв о склерозе, честно расскажет, что не помнит, когда я у нее последний раз был и что-то приносил, хотя я много лет регулярно получаю за нее пенсию и обеспечиваю необходимым.
И наконец, раскроют недавний случай в магазине, где я, примеряя на себя джинсы, умудрился сломать молнию и покинул магазин, трусливо промолчав и оставив испорченные джинсы в примерочной.
Уже одного этого будет достаточно, чтобы сказать, что я – неадекватный сексуальный маньяк, неоднократно уклонявшийся от налогов и присвоивший государственные и личные средства граждан в особо крупных размерах. И меня, конечно, изберут.
А теперь скажите, зачем мне такое горе?
А Зеленскому зачем?
|