Декабристы разбудили Pussy Riot
Игорь Иртеньев
Из жизни Петровых
Чем нам не нравятся хорваты? А нам не нравятся они Тем, что маленько туповаты, Хоть не сказать, чтоб прям уж пни. В отличье, скажем, от евреев, Что обожают всех учить, Но сами ямбов от хореев, Впотьмах не смогут отличить.
Читать дальше
Неважно, под вечер, с утра ли – Он времени счет потерял – Петров оказался в астрале И там не по-детски застрял. Петрова астральное тело, Оно же реальное тож, Обратно домой захотело, И бьет его мелкая дрожь.
Над распростертою державой В необозримой вышине Стремглав парит орел безглавый На звонко скачущем слоне. За ним Петров объятый думой, Когда-то добрый мой сосед, А ныне мрачный и угрюмый Больного разума привет
На земле Обетованной, Где парит еврейский дух, Были раз мы с Марьиванной, Кто не знает – наш главбух. Королева Кологрива, Мисс Европа, ёшкин кот, Своенравна, горделива, Кожа – чистый коверкот,
Гаврила шел кудрявым лесом, Неся в зубах вязанку дров, Как вдруг внезапно мелким бесом К нему вдруг подкатил Петров. «Зачем ты ходишь здесь, Гаврила, – Петров приветливо спросил, – Вот мне Петрова подарила Пиджак, чтоб я его носил,
Петров с Петровой – нелегалы, Она – невеста, он – жених, Бывали в жизни их провалы, А кто обходится без них. Петрова выглядит хреново, В ней разум теплится едва, Зато Петров всему основа, Всего на свете голова.
На жизни пестром карнавале, Где волны бьются о причал, Я во Владимирском централе Петрова как-то повстречал, Он плохо выглядел, признаться, Поскольку сильно исхудал. Петрову было лет пятнадцать, Но я б ему и больше дал.
Когда стрелял Петров из миномета, Зажмурив глаз, в подброшенный пятак, То у меня, простого рифмоплета, Невольно сердце замирало в такт. Петрову зренье заменяло разум, Он презирал спортивную ходьбу И оттого когда-то со спецназом Связал свою петровскую судьбу.