Нокаут
Домой так не хотелось, что Кечкер (47) даже зашёл в какой-то бар и хряпнул водки. Потом ещё. С Абигайль (39) все было банально до отвращения: она хотела ребёнка, а он... Нет, он тоже хотел. Но теоретически. Практически же его парализовывал какой-то инфернальный страх, с которым он уже два года безуспешно пытался разобраться с помощью психоаналитика. В результате все лишь больше запутывалось. Ясно было одно: дело идёт к разводу, которого Кечкер боялся едва ли не больше, чем ребёнка. Почувствовав на себе взгляд, Кечкер встрепенулся и увидел в противоположном углу стойки красивую девушку. Она улыбнулась Кечкеру и кокетливо опустила глаза. Он вдруг вспомнил, как лет сто назад, целый день переглядывался с девушкой в столовой профсоюзного санатория, а ближе к ночи просто стал выхаживать под темными окнами ее номера на первом этаже. Вскоре включился свет, открылось окно и через несколько минут он был уже в ней. Кечкер прогнал воспоминание, но тут снова поймал взгляд незнакомки, долгий, на этот раз без улыбки. Потом она встала, проследовала мимо Кечкера, едва уловимо задев его плечом, и вышла из бара. Кечкер как в кино ловко метнул на стол купюру и спрыгнул со стула...
Короткий зимний день доживал последние мгновенья и Кечкер щурился в своих старых очках. Незнакомка шла не оглядываясь, не быстро и не медленно, в меру покачивая бёдрами на в меру высоких каблуках. Кечкер уловил легкий запах модного дезодоранта. Ни разу не обернувшись, незнакомка исчезла в беззубом рте старого подъезда.
Кечкер замер: что-то подсказывало ему, что идти дальше не следует.
Глубоко вздохнув, он нерешительно шагнул в неизвестность...
Через несколько минут, а может, и через час он на неверных ногах выбрел обратно. Удар обрушился из темноты, четкий, точно в челюсть. Это был однозначный нокаут. Кечкера мутило и страшно ныл затылок. Должно быть, при падении он здорово звезданулся о кафельный пол. Ни кошелька, ни телефона не было. Была ночь.
Кечкер дочапал до тротуара и обратился к какой-то высокой девушке с собакой. Девушка ответила ему почему-то по-русски с легким акцентом, и тут Кечкер осознал, что и он заговорил ней на родном языке. Девушка предложила вызвать скорую и полицию, но он сказал, что ему нужно позвонить жене. Девушка протянула телефон, Кечкер оттопырил было указательный палец и вдруг посмотрел на девушку с отчаянием: он не знал телефон Абигайль наизусть. И вообще не знал ни одного телефона в стране, где жил уже столько лет.
Видимо, почувствовав, что Кечкер сейчас упадёт, девушка рванулась вперёд и крепко прижала его к себе...
Однажды зимним вечером Кечкер с приятелем зашли погреться в какой-то бар на задворках южного Тель-Авива. Кечкер огляделся по сторонам и замер: в конце стойки сидела – он готов был поклясться – та самая незнакомка: незнакомка-нокаут. Рядом мрачно сутулился какой-то парень с длинными руками боксера. Почувствовав на себе взгляд, девушка равнодушно посмотрела на Кечкера и отвернулась.
Кечкер допил имбирный чай, потом все-таки хлопнул водки, заказал ещё и подошёл с рюмкой в руке, когда боксёр отлучился в туалет.
– Ты извини, – сказал он, – но, вообще-то, благодаря тебе я познакомился со своей женой.
Девушка устало прищурилась.
– И теперь у меня даже есть сынок. Вот такой маленький, – Кечкер показал руками. – Так что – твоё здоровье! – Кечкер выпил.
– Амен, – раздалось в ответ.
Вместе с великими
К 55 Гиндину удалось победить все главные пороки, кроме одного. Он очень старался. Часто получалось, но еще чаще – нет.
– Зато это роднит меня с великими, – оправдывался он.– С Пушкиным, с Чеховым, с Толстым. Ведь это он, кажется, сокрушался в дневниках, что вот, мол, опять не удержался и поимел девку на сеновале.