Верховодил хозяин дома, московский бизнесмен Векслер (54), бывший плейбой, лет 7 назад ставший религиозным.
Он приезжал в Израиль несколько раз в год, жертвовал большие деньги на синагогу и любил порассуждать о том, что в Израиле маловато святости. Имелось у него и решение палестинского вопроса.
По правую руку от хозяина восседал почетный гость, местный раввин Штраус (65). Вообще-то умницу раввина раздражали новообращенные, включая неуча Векслера, но их щедрые пожертвования заставляли раввина держать свои чувства при себе.
Рядом с раввином пристроился берлинец Лапид (55), старинный собутыльник и со-ходок Векслера ещё со студенческих времён. Лапид с трудом согласился надеть кипу и время от времени переводил на ушко своей жене норвежке (29), что вызывающе золотилась кудрями на фоне правильно-темноволосых и далеко не юных жен неофитов.
За Лапидом мрачно сутулился его кузен, огромный Пельменштейн (59). Он жил в Израиле уже сорок лет, воевал, обожал морепродукты, дочь-лесбиянку и алкоголь. Однако дал себе зарок не пить больше положенных четырех бокалов, чтобы не опьянеть и не полезть бить морду зануде Векслеру, а заодно и еще кому-нибудь.
Но в конце-концов все, конечно, напились, как на Пурим и стали горланить песни.
Векслер, Пельменштейн и Лапид, обнявшись, пели "Катюшу", а раввин подпевал на иврите с американским акцентом.
Снежана
Жарков (52) так хотел Снежану (25), что закрывал глаза даже на "ы", в которые она превращала "о". Получив желаемое, он не успокоился, а стал методично убеждать и себя и ее, что это любовь. Снежана долго не верила, но Жарков обладал даром убеждения. Накануне свадьбы Жаркова попытался спасти лучший друг.
– Ты сошёл с ума! – кричал он. – Немедленно все отмени!
Жарков, хоть и был похож на затравленного зверя, но отказался наотрез.
– Она уже маму привезла. Платье купила... Не, я не могу быть такой сволочью!
– Вот и не будь! Сломаешь жизнь вам обоим!
Но Жарков сделал по-своему.
Теперь кроваво разводится, пытаясь отсудить ребёнка.
– Ну вот зачем я это сделал? – плакался он Пташке (52), который подвозил его, пьяненького, после встречи одноклассников. – Все ведь говорили! Да и вообще, может нормальный человек жениться на женщине с таким именем?!
Пташка молча внимал. Он женился в 19 на однокласснице, прожил с ней прекрасные 20 лет и давно вдовствовал, не желая предавать ее память.
– Вот скажи мне, кто я: самоубийца, мазохист? –не унимался Жарков. – Или просто мудак?
Пташка сделал красноречивое движение бровями, но промолчал.
Прошлое и будущее
Наумчик (56) всех делил на людей прошлого и людей будущего. Люди прошлого звонили по телефону, смотрели телевизор, не говорили на иностранных языках, ездили по городу за рулем, ходили за покупками в магазины, ели мясо , имели жен-домохозяек постбальзаковского возраста и жили преимущественно в России. Самые отсталые ещё и курили. Имелся даже один мастодонт, который до сих пор покупал авиабилеты в кассе.
Люди же будущего начинали свой день с физкультуры и зеленого шейка, жен имели молодых, переписывались в мессенджерах, знали, как минимум, английский, ездили на «Убере», смотрели «нетфликс», все заказывали в интернете и жили в основном заграницей.
От людей прошлого Наумчик потихоньку отдалялся, а с людьми будущего крепил связи.
Ведь он надеялся прожить долго, Наумчик.