Чиновник весь вечер любовался красивейшим откатом.
Про евреев и других
Максим Стишов
Любовь
После тридцати лет счастливого брака с Сацем (53), Светлана (52) неожиданно потребовала развода. Светлана напирала на то, что поправилась на 9 килограмм и сама себе отвратительна, что у нее сухость влагалища, а у Саца простатит, потому что у них уже два года не было секса! И вообще все его друзья-киношники уже давно переженились на молоденьких, а Сац остается с ней по привычке и из жалости. Она устала жить в постоянном страхе его ухода и чувствовать себя рухлядью в окружении юных жен его друзей. Она уезжает в Америку к дочери, а когда вернется, Сац должен сообщить о своем решении. Читать дальше
Рис. Андрея Попова
Бессонница
Как-то в полнолуние Карлинскому (55) не спалось. Когда все овечки и облака были пересчитаны, он принялся вспоминать женщин, с которыми у него было, и мысленно заполнять ими пространство своей немаленькой квартиры. Вскоре выяснилось, что, даже если задействовать балкон и постирочную, всем места не хватит – ведь оставались еще ночные бабочки, которых Карлинский решил визуализировать во вторую очередь. В этой немыслимой тесноте его все-таки сморило, но всю ночь Читать дальше
Харизма
Здравый смысл
Пундяк (62) был ходок, и жены у него не задерживались. В 55 он по последней любви женился на молоденькой и вроде бы успокоился. Она верила в здравый смысл, и временами очень страдала от своей обреченности на смерть любимого человека и одинокую старость. Страх ее был так силен, что Кое-Где разозлились. Однажды на ночном шоссе ее "мини" угодил под самосвал и на пороге одинокой старости оказался как раз Пундяк. Он очень горевал. В фейсбуке его нашла Читать дальше Рис. Андрея Попова
Менопауза Бриль (56) пришел к раввину советоваться по деликатному вопросу: ему отказала в интимных ласках жена (55), тяжело переживавшая менопаузу. Прогрессивный раввин (38), отец семерых дочерей, не знавший ни одной женщины, кроме своей Рейцл, посоветовал Брилю сделать жене "куни". Так и сказал: "куни". Бриль ушел подавленным: такого совета от ортодоксального раввина Читать дальше Рис. Андрея Попова
В постели с врагом "Если вдруг завтра она куда-нибудь провалится, я ведь не буду ее искать," – меланхоличного думал Кирс (47), глядя на роскошное тело Насти (25) имевшей обыкновение спать голой. Но он ошибался. Настя не спала. Она думала о том, что Кирс, конечно, находка, но никогда не жениться на ней, и надо бы приветить этого Валеру из пиара. Он – не такая находка, но тоже москвич с квартирой, а главное, совершенно от неё без ума. А то, что толстый, даже хорошо. Толстые менее прихотливые. Если все сделать тонко, то можно и машину сохранить. Кирс слишком гордый, чтобы мелочиться по такому поводу. Читать дальше Рис. Андрея Попова
– Знаешь, – сказал Ромов без предисловий, – я тут решил написать роман, и ты можешь быть мне очень полезен. В плане израильских реалий. – Конечно, – ответил Спектор, с трудом скрывая растерянность. Читать дальше
Лебединая песня Цанк (56) оказался в тяжелейшей ситуации: от Наташи (39), с которой он любился уже 4 года и которой очень дорожил, внезапно ушел муж. В связи с этим Наташа требовала от Цанка решительных действий, шантажируя его каким-то молодым мачо, якобы сделавшим ей предложение. Парадокс заключался в том, что Цанк был давно к этим действиям готов, но как назло серьезно заболела жена, и он не мог бросить ее в таком состоянии. Но Наташа не хотела ничего слушать: ей нужен был муж. Желательно, Цанк. Но не обязательно. И Цанк, считавший Наташу своей лебединой песней, сдался. Читать дальше